Антиквар 10 (36) октябрь 2009

скачать pdf

Кинжал танто с ножнами и когатана. Сер. XIX в.
Среди различных аксессуаров, без которых трудно представить себе японский меч, самое видное место занимает цуба — металлическая пластина, отделяющая рукоять от клинка и обычно украшенная изящной отделкой. В наши дни собирателей этих миниатюр на металле можно встретить как в самой Японии, где их называют «цубака», так и в других странах мира, включая и Украину.

Всего в этом собрании насчитывается бо- лее 100 подлинных произведений старых цубако — профессиональных изготовите- лей цуба. Наряду с ними представлены и другие аксессуары японских мечей и кинжалов: мини- атюрные ножи (когатана) со съемными руко- ятками (кодзука), многоцелевые крупные иглы (когаи) и небольшие граненые стилеты (умаба-ри). Они размещались в специальных продольных карманах, вырезанных в ножнах некоторых мечей и кинжалов, и играли весьма важную роль в их декоративном оформлении. Эти вспомогательные инструменты, выполненные известными мастерами на высоком художественном уровне, любители японской оружейной экзотики ценят не намного меньше, нежели цуба. Кроме того, в коллекции находится пример- но столько же образцов старинного японского холодного оружия, причем в оправе многих из них присутствуют цуба. Речь идет о знаменитых боевых мечах катана и вакидзаси, которые носились самураями в паре — дайсё (буквально «большой и малый»), парадных мечах тати, а также обычно сопутствовавших последним кинжалах танто (название переводится как «короткий меч»). Встречаются цуба и у менее из- вестных на Западе ближайших родственников меча — нагината и нагамаки, которые тоже представлены в обширном собрании Алексан- дра Фельдмана. 

Стоит заметить, что традиционный японский меч (нихон-то) является разборным — его можно в любой момент легко демонтировать, а затем собрать вновь. При этом оправа оружия, довольно своеобразная и необычная для европейца, подчеркивает и дополняет достоинства клинка, одновременно выполняя как чисто утилитарную, так и декоративную функции. Она должна была быть не просто удобной, на- дежной и красивой, но также соответствовать рангу владельца и вкусам эпохи. На рукояти и ножнах имеются разнообразные съемные ме- таллические детали, число и название которых зависит от типа и размера оружия. По своим художественным достоинствам эти детали, как и перечисленные выше инструменты, часто не уступают цуба, однако именно она считается главным украшением японского меча. 

Вопреки распространенному заблуждению, цуба не является прямым аналогом европей- ской гарды и дает руке весьма иллюзорную за- щиту. В действительности базовые принципы японского фехтования делают гарду, в европей- ском ее понимании, бесполезной. Во-первых, цуба служит для упора кисти при колющем ударе, предохраняя пальцы от соскальзывания на лезвие. Во-вторых, она придает мечу сбалан- сированность, повышая силу и точность ударов. Наконец, благодаря этой детали обеспечивает- ся молниеносное обнажение меча: когда кисть левой руки охватывает устье ножен, согнутый большой палец упирается в цуба и, разгибаясь, выталкивает клинок, помогая избежать его за- клинивания в ножнах. 

Практически все цуба представляют собой металлические пластины различных размеров и форм, которые, однако, укладываются в не- сколько базовых типов. Исключениями явля- ются лишь объемные пустотелые ситоги-цуба, использовавшиеся в монтировке некоторых раз- новидностей тати, а также сугубо декоративные цуба, изготовленные из таких непрочных мате- риалов, как дерево, кость, кожа, рог или даже фарфор. Как правило, цуба соразмерна клинку и рукояти. Средний ее размер для больших ме- чей составляет 75–85 мм при толщине 3–4 мм, для малого меча вакидзаси — 60–70 мм при той же толщине, а для танто — 40–50 мм. Для кинжалов хамидаси характерна чисто символи- ческая цуба, а у кинжалов аикути она и вовсе отсутствует. 

Конструкция этих предметов довольно про- ста и подчинена строгим нормам. Традиционная цуба состоит из плоскости (хира) и внешнего ободка (мими). В центре имеется клиновидное отверстие (накаго-ана) для пропуска хвостовика клинка. В его нижний и верхний углы почти всегда вбиты кусочки мягкого металла (сэкиганэ или кутибэни), обеспечивающие точную подгон- ку цуба к хвостовику. По бокам от накаго-ана часто встречаются еще одно или два отверстия (хицу-ана), имеющие обычно форму непра- вильного овала (кодзука-ана) или трилистника (когай-ана). Они предназначены для выступаю- щих рукояток когатана и когай, чтобы владелец нии цуба и прочей металлической фурнитуры для оружия. Каждая из этих школ имела свой индивидуальный стиль и технические особенно- сти, а некоторые из них, такие как Сотэн, Мё- тин, Умэтада, Ямакити, Акасака, Канэиэ, Хоан, Хиго, Гото, Сёами, Нара, Ито и Танака, получи- ли общенациональную известность. Все это при- вело к настоящему расцвету ремесла цубако и переходу его в принципиально новое качество — искусство. На протяжении всего XVII в. пре- обладание художественного начала выразилось в еще большей декоративности цуба, а на рубеже XVIII в. развитие этого искусства окончательно двинулось по пути усложнения техники, расши- рения цветовой гаммы, применения драгоцен- ных металлов. Собрание А. Фельдмана охватывает доволь- но значительный отрезок японской истории — примерно три столетия. Некоторые имеющиеся в нем цуба изготовлены в ранний период Эдо (1603–1651), но, возможно, они еще старше. Большинство экземпляров датируются средним и поздним периодами Эдо (1709–1868), когда искусство цубако достигло своего наивысшего расцвета. Еще несколько относятся к периоду Мэйдзи (1868–1912), когда оно уже стало при- ходить в упадок. Всего в коллекции представлены своими изделиями, по меньшей мере, два с по- ловиной десятка школ цубако, существовавших в Японии в указанный промежуток времени. 

Собранные вместе, в одной коллекции, цуба демонстрируют замечательное разнообразие форм, материалов, отделки, сюжетов, присущее этому виду прикладного искусства. Здесь мож- но увидеть практически все известные «геометрические» формы цуба — круглые (мару-гата), овальные (нагамару-гата), квадратные (каку- гата), трапециевидные (аори-гата), а также многоугольные с различными вариациями внутри базового типа. Многим образцам приданы более сложные очертания, например — скругленного креста (мокко-гата), цветка императорской хри- зантемы (кику-гата) или лепестков китайской мальвы (аои-гата). Весьма затейливы так назы- ваемые произвольные цуба (кавари-гата), чей внешний рисунок образован элементами, ко- торые мастер расположил в соответствии лишь с собственной фантазией, не стремясь жестко вписать их в одну из традиционных форм. 

В коллекции представлены три десятка цуба, изготовленных как из литого, так и из сварочно- го железа. Рядом с ними очень привлекательно выглядят разноцветные цуба, выполненные из мягких металлов. Японские мастера искусно ис- пользовали цветовую палитру меди, которая при определенных добавках приобретала коричне- вый, красный, пурпурный или даже черный от- тенок. Очень популярны были сплавы меди с не- драгоценными металлами (бронза и латунь), но больше всего — с золотом (сякудо) и серебром (сибуити), которые превосходно поддавались ювелирной обработке. В зависимости от состава и воздействия химических веществ их поверх- ность принимала различные оттенки. Сплавы меди с драгоценными металлами особенно це- нились за стойкий, неповторимо глубокий цвет патины: иссиня-черный и теплый одновременно у сякудо, благородный серый со множеством то- новых вариаций — у сибуити. 

Вообще, сам по себе исходный материал играл при изготовлении цуба второстепенную роль. Важен был конечный результат, то чувство, которое возникало у человека при созерцании готового изделия. И в этом отношении желез- ная цуба, сделанная известным мастером, вло- жившим в нее часть своей души, может стоить дороже выполненной из чистого золота. Для превращения заготовок в произведения искус- ства использовались литье, ковка, насечка, резь- ба, таушировка, патинирование, полировка, гравировка, инкрустация и прочие всевозможные техники художественной обработки металла, которые совершенствовались веками. Каждый мастер вносил в свое дело фантазию, совершенствовал или придумывал новую технологию. При этом он должен был обладать тонким худо- жественным вкусом и незаурядной творческой интуицией, ведь воплотить легенду, притчу или бытовой сюжет на столь ограниченном про- странстве совсем не просто. 

Подобно осколкам огромного зеркала цуба отражают удивительно многоликий, разноо- бразный и не всегда понятный европейцу куль- турный мир старой Японии, формировавшийся веками пласт обычаев и традиций, верований и суеверий, легенд и преданий. Диапазон мотивов, встречающихся на цуба, поистине огромен. Дикие и домашние животные, птицы и насекомые, обитатели речных и морских глубин, цветы и деревья, боги и святые, драконы и демоны, персонажи народных легенд и сказок, явления природы и знаменитые виды, самурайские гербы и оружие, великие полководцы и воины, обычные люди за повседневными занятиями — вот дале- ко не полный перечень излюбленных сюжетов цубако. Некоторые из них неоднократно повторяются в различных ракурсах и вариациях. 

Эти сюжеты, построенные на ассоциациях, символичны и в свое время были понятны лю- бому японцу. Скажем, изображение журавля, живущего, как считалось, тысячу лет, означало для обладателя такой цуба пожелание счастья и долголетия. Бамбук был символом упорства, а тигр в зарослях бамбука — счастья. Карп симво- лизировал стойкость и мужество, дракон — силу духа, орел — благородство и отвагу, крыса — бо- гатство, а обезьяна, по представлениям японцев, защищала от злых духов и болезней. В коллек- ции Александра Фельдмана есть одна цуба, ко- торую не спутаешь ни с какой другой. На ее поверхности, выполненной в технике рельефной прорезной резьбы, переплелось множество этих забавных животных. Сюжет получил название «тысяча обезьян Ягами» — от имени мастера Мицухиро Ягами из провинции Хидзэн. 

Почти каждый из сюжетов, отраженных в цуба, означает нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Наряду с достаточно простыми мотивами встречаются довольно сложные, не поддающиеся однозначному толкованию компо- зиции, которые были понятны, вероятно, лишь изготовителям и владельцам этих металлических миниатюр. Зачастую сюжетные и смысловые параллели обнаруживаются в японской поэзии. Причем они бывают настолько выразительны, что некоторые цуба могут восприниматься как своего рода иллюстрации к стихотворным ше- деврам в жанре хокку. К примеру, изображение ворона на одной из них живо перекликается с известным трехстишием Мацуо Басё (1644– 1694): 

На голой ветке 

Ворон сидит одиноко.

Осенний вечер. 

Каждый мастер, следуя пожеланию заказчи- ка либо собственной фантазии, стремился при- дать своим изделиям глубокий символический смысл и неповторимый облик, притягивающий к себе взор, захватывающий внимание и вооб- ражение созерцателя. Именно поэтому произве- дения японских цубако вызывают пристальный интерес у коллекционеров по всему миру. 

Развитию этого единственного в своем роде искусства непоправимый урон нанесли рефор- мы Мэйдзи, начавшиеся в 1868 г. Изготовление и ношение холодного оружия были запрещены. Соответственно, остались без работы сотни цу- бако. Некоторое время они перебивались изго- товлением мелких металлических поделок, но с течением времени их уникальное мастерство было утрачено. С другой стороны, во второй по- ловине XIX в. цуба попали в поле зрения евро- пейских собирателей и хлынули потоком в стра- ны Запада. Теперь с образцами этой оружейной миниатюры можно ознакомиться главным об- разом по музейным собраниям, которые, кста- ти, в большинстве своем сложились на основе частных коллекций.